Дороги, которые мы выбираем,
Не всегда выбирают нас
("Ундервуд")

Утро было недружелюбным. Над яйлой нависло клубящееся нечто, его отростки сползали вниз, закрывая собой Йограф. Ялта выглядела настороженной и готовой к дождю, редкие пятна солнечного света на море тонули в общей серости и сырости. Из уважения к Бобусу дождь терпел до последнего, но стоило тому сложить свой беззащитный спальник, как на землю упали первые капли. Толя запаривал на газе макароны с сыром и нервно поглядывал в сторону Ставрикайской тропы. Второпях накормив попутчиков быстро остывающим "гайморитом" и какими-то рыбными консервами, Бобус начал решительно подталкивать их к началу спуска.

- Хреново только первые 15 минут, дальше - нормальная тропа, где можно цепляться за деревья, за кусты, - успокаивал он. Попутчики были явно не в восторге от такой нормальности. Сейчас уже сложно вспомнить, кто ступил на тропу первым, но можно сказать, что ему повезло больше остальных. С каждым следующим человеком грязь, перемешанная с камнями, становилась всё более скользкой. Даже патентованная вибрамовская подошва ботинок Мисти чувствовала себя неуютно, что уж говорить о городских кроссовках Аара и Мотылька. После трёх небольших витков серпантина Бобус, явственно поскрипывая зубами, дал отмену. Отчаянно буксуя, туристы пошли обратно вверх. Дождь усиливался.

* * *

Без усилий поддерживая крайне недовольное выражение лица, Бобус методично шагал по грунтовке вдоль стены Сикорского (не того, который самолёты). За ним едва поспевали Мисти, Спазм и Непоседа. Аар и Мотылёк остались так далеко позади, что когда Бобус оборачивался и искал их глазами, усы его характерно топорщились. Вай-вай, плохой знак, возможны жертвы и разрушения...
Дорога углубилась в яйлу, пришлось свернуть и двигать по "азимуту". Устроив лёгкую передышку на вновь обретённой дороге, двинулись дальше в сторону скалы Шишко, и вскоре на обочине увидели брошенную строительную технику. Новые, но уже изрядно покоцаные японские бульдозеры, экскаватор, трубоукладчик... За что же их так? А с другой стороны и поделом: нечего портить горы уродливыми шрамами газопровода.
Появление кладбища техники свидетельствовало о приближении к домику лесника, который лучше обойти стороной. Свернули все. Кроме Спазма.

Блин! Олег! Да что ж за ёрш твою медь, вынь бананы из ушей! Видимо, в плеере у него играла очень хорошая песня, поэтому Спазм не отзывался и целенаправленно топал, куда не стоило бы. Мисти догнал отщепенца и, с трудом сдерживая стартовавшую в Волшебном Пенделе ногу, уволок Спазма в сторону. Граждане! Если уж слушаете в горах плеер, то хотя бы не бегите впереди.
Обойдя по безопасному полукругу домик лесника, группа вышла к турприюту возле Шишко. Сам приют едва угадывался в гуще разросшегося татарского шалмана.

Погода шептала: займи, но... нет, не выпей, а бери транспорт до Ялты. Тучи, ветер, влажность. Аар и Мотылёк решают, что похода им уже хватило с запасом и, попрощавшись, уходят в сторону канатной дороги под напутствия уже почти не обижающегося Бобуса, а оставшаяся четвёрка начала искать транспорт. В качестве такового была найдена в меру живая "Нива" с водителем. Заломив немалую, но, следует признать, объяснимую цену, деловой сын крымско-татарского народа окинул взглядом рюкзаки призывно открыл багажник своего вездехода.
В дороге проболтавшие полночи Спазм и Непоседа сладко спали, а Бобус с Мисти слушали водительские байки и печально смотрели на дорогу, год от года приходящую во всё более негодное состояние.

Ялта встретила солнцем и чистым небом. А раз так, значит едем на Айю! Купив самсу и сок, четвёрка самых выносливых забивается в скрипучее чудо китайского автопрома и стартует на запад. Спазм с Непоседой вновь погружаются в анабиоз, а Мисти с Бобусом спать не могут. По правую руку мелькают уступы Айпетринской яйлы, слева видна Кошка, потом снова взгляд направо - там выступающий трамплин Ат-Баша. Как-то совершенно случайно в руках возникает коньяк.

* * *

День. Жара. Сиеста. Одинокий шавчик уныло виляет хвостом, глядя на закрытую дверь магазина в Гончарном. Мисти тоже готов был чем-нибудь таким повилять, но осознавал бесплодность этого занятия. Раз сказано, что магазин откроется в три, значит - в три и ни минутой раньше.
Разве что пятнадцатью минутами позже, как выяснилось. Закупившись нужным провиантом, залив распитый в автобусе коньяк соком (опционально - кефиром), набрав воды в обильном поселковом роднике с надписью "воду кипятить!" (для тех, кто не в курсе - водичку из родника в Гончарном лучше действительно кипятить, не всё там ладно с биологическими составляющими), четвёрка авантюристов двинулась знакомой уже дорогой на Айю. Долго описывать путь ни к чему, он был стремителен и беспощаден, делая лишь три паузы: поцокать языком у новенького шлагбаума ("ай-ай-ай, как же Костик тут проедет?"), посидеть недалеко от "солдатской" беседки на перекрёстке ("знаешь, Толя, я не то чтобы устал, но отдохнуть-то надо, а то одним махом на Айю - это как-то подозрительно будет"), сбегать проведать родничок Демир-Капу-Чокрак.
А вот, собственно, и капониры с раздерибаненной казармой в поле зрения появились...

Ну что вам сказать про Кокия-Калу, жемчужину мыса Айя? Да ничего не скажем. Всё и так уже было неоднократно сказано. Стремящееся к закату солнце ласково поглаживало обращённые к нему мужественные обветренные лица*, заставляло словно бы светиться изнутри собирающиеся над морем облака. Хотелось просто сидеть и смотреть, иногда делая ритуальный глоток портвейна и с хрустом откусывая натёртый чесноком "финнкрисповский" сухарик. Не хотелось шевелиться. Но приходилось.
Бобус восторженно бегал по вершине со штативом наперевес, документируя процесс образования облаков в нижних слоях атмосферы. Мисти подобное видел в прошлом мае, поэтому мог бы сидеть, но... не мог. Что-то разладилось в настройках, и оно заставляло кушать полисорб вперемешку с имодиумом и ходить на разведку в присмотренный кустарник. Мисти спёкся. Конечно, несколько дежурных снимков он сделал, но ни о каком блаженном созерцании солнечного шарика, тонущего в водах Чёрного моря, сопровождаемого добрым глотком рома, не могло быть и речи.

* Три мужественных лица и одно женственное, если уж по-справедливости (прим. авт.)

* С тем самым, который одно время с Костей "дооолго в горы не ходил"** (прим. авт.)
** Еврей - таки да, но почему же Рабинович?! Его зовут Миша, он из Киева. Я с ним познакомился на 4 часа раньше, чем вы :) (прим. Кота)

Вынырнувшая из тумана утробно рычащая "Нива" ловко подъехала к соседнему капониру. Постояв секунд пять, она взревела движком и буквально запрыгнула внутрь. Замолчал двигатель, захлопали двери, из капонира начали выходить люди. Один, два, три... пять... шесть...

- Ни фига ж себе, полная машина Рабиновичей... - полушёпотом восхищался в темноте Бобус*.

* Бобус тогда был не в курсе подделки %) (прим. авт.)

"Нива" заканчивается в соседнем измерении. Это очень удобно, поверьте. Можете даже попробовать проверить. Там она.
(из воспоминаний Бобуса)

И был ужин, и были песни, а на улице тем временем рассеивался туман, открывая взгляду огни Балаклавы и Севастополя. Когда всё вино было перепробовано, а все песни спеты, Спазм встал, отложил гитару, потянулся до хруста в костях и хорошо поставленным голосом проинформировал неведомо кого:

- Я, блин, гоблин! Ты, блин, кто, блин?

И ушёл спать, поставив точку в заключительном вечере похода.