ЭТО ПЕВУЧЕЕ СЛОВО - АЙЯ

Эх, поеду-ка я в Донецк
И куплю себе очки,
И тогда аще вконец
Обалдеют девочки
(Веня Д'ркин)

Утро в каньон приходит не спеша: сначала робко светлеет небо, медленно проявляя на себе паутину ветвей, лёгкий ветерок едва колышет прошлогоднюю листву, поднимая невесомое облачко золы над кострищем. Далеко внизу, на пределе слышимости журчит вода. Тем временем небо светлеет, и вот, на самом верху противоположной стенки каньона появляется скромная оранжевая полоска и начинает медленно, сантиметр за сантиметром расширяться вниз. За всем этим великолепием своим красным глазом наблюдает крымский скальный заяц*.
Внезапно с истеричным вжиканьем молнии открывается полог палатки и на улицу выбегает турист образца "после вчерашнего глинтвейна" и, зябко ёжась и озираясь на ходу, вприпрыжку уносится в сторону условных зарослей. Такую песню испортил, шайтан!

* Крымский скальный заяц.
Крымский скальный заяц опасен. Он питается скалами, откладывает свои яйца в одну корзину и любит маскироваться в толпе обычных зайцев. Однако, опытный глаз легко выделяет крымского скального зайца в строю обычных безобидных ушастиков, спешащих на водопой., по красным глазам и корзинке с яйцами.

06:00.Не тормози - узунджни! Так можно было перефразировать известную рекламу "Сникерса" в то ясное утро. Турбандгруппа ускоренно готовилась к посещению основной части каньона Узунджи. Это сопровождалось беготнёй, перекладыванием разбросанных вечером мисок и плошек туда-обратно. И всё же удалось собраться довольно быстро. Признаюсь, я ещё ни разу не выходил в путь раньше восьми утра, даже если это радиалка.

Некоторое время мы двигались против течения Узунджи, пока не нашли исток реки. В сентябре таковым являлся небольшой родничок, где я и набрал воды.
Вскоре вышли к озеру. С одной стороны, конечно, плохо, что сухо - озеро обмелело и утратило, по словам Бобуса, львиную долю своей фотогеничности. А с другой стороны, зато озеро можно посуху обойти, для чего вдоль одной из стенок протянута труба водозабора. По словам того же Бобуса, в более урожайные на воду месяцы эта труба находится под водой.

Подъём вверх от озера поначалу пугает, но когда делаешь по нему первые шаги и подтягивания, понимаешь, что камни в каньоне Узунджи особенные - у них какая-то эксклюзивная микропористая структура, за которую ботинки цепляются прочно, словно влитые.
За подъёмом начинаются основные красоты каньона: ванны и причудливые плавные линии, высеченные в камне водой. Результат многовекового труда, мимо которого сложно пройти - рука сама тянется к фотоаппарату. Сильнее всего руки тянулись у нас с Бобусом, поэтому мы существенно приотстали. Пока нагоняли, Бобус часто разочарованно причмокивал: весной, когда каньон украшен декалитрами бурлящей воды, многие его загогулины смотрятся гораздо интереснее. Но уж что есть - то есть, мы и такому рады :)

И вот, верх основной части каньона. Скальные стенки сходятся между собой, образуя оконечность эллипса. Весной здесь был водопад, в сентябре - сушь, но сушь весьма симпатичная. Кот моментально оккупирует уступ на половине высоты до выхода из каньона, кто-то начинает его фотографировать, кто-то начинает фотографировать фотографирующих. Бобус вспоминает, как его товарищ ловко забрался вверх по руслу водопада. Кот сразу же подрывается повторить подвиг - и повторяет. Уже сверху машет. Побродив немного внизу, следуем за ХАМмером по тропинке, что взбирается вверх по одной из стен. Некоторое время занимает обзор каньона с выступающего камня, затем выходим на колею, отсекающую пройденную нами часть русла от верхней, мало примечательной части. Короткие дебаты на тему "куда дальше" - и движемся по верхней части русла в сторону стоянки Ай-Димитрий. Саму стоянку обходим по краешку, разговаривая вполголоса. Говорят, тут поселился какой-то шибко злой лесник, начинающий орать на туристов матом, когда те ещё даже не вошли в пределы его видимости. Такой вот специально обученный защитник леса.
Впрочем, пройдя мимо стоянки, мы так никого и не встретили, кроме фанерных сооружений "эм" и "жо", собранных здесь для лагеря скаутов, а по-нашему - пионэров.

И вот, ХАМмер забирает правее, ложась на обратный курс. Основательный лес Ай-Димитрия начинает чередоваться с полянами, нас окружает дурманящий запах луговых трав, и наступает момент, когда хочется прилечь и просто побалдеть на лугу, вдыхая этот аромат. Но надо топать, ибо поход ;) И мы топаем в сосновую посадку, чтобы продираться через неё следующие полчаса. Сухая трава, низкие сосны, камни, жарко. Ветра здесь нет, солнце, даром что сентябрьское, напоминает о себе. ХАМмер пытается предугадать момент, когда нужно будет поворачивать левее и выходить с сухому водопаду, от которого к Узундже идёт сухой же приток. Вскоре коллективное бессознательное само заставляет повернуть нас левее, чтобы выйти на уступ, виднеющийся в просвете между сосен. Пока мы разглядываем открывающийся симпатичный вид, ХАМмер прикидывает, что нам придётся сдать чуть назад и начинать спуск.

Поначалу спуск не очень крутой, но неприятно-каменистый, хоть нас пятеро, но мы умудряемся неслабо растянуться на местности. Кстати, почему это на пятеро? Было шестеро! А, ну всё нормально, это Кот снова отстал пофотографировать :)
Вскоре спуск становится круче, под ногами появляются неприятные кусочки сыпухи, идём медленно, цепляясь за внушающие доверие камни ногами и руками. Не все камни оказываются достойными оказанного им доверия, но, к счастью, обходится без падений.
Внезапно слышим откуда-то сверху голос Кота, вещающий что-то вроде "ты туда не ходи, ты сюда ходи!" Прислушиваемся к его совету (Кот высоко, ему видней), и некоторое время спустя ХАМмер останавливается перед классической сыпухой. Склон выглядит там, будто на него вывалили сотню самосвалов с щебнем.

- Делай как я! - говорит ХАМмер и, скрежеща щебёнкой, перебежками сайгачит вниз.

Недоверчиво оцениваю взглядом склон. Нервно сглатывает Бобус. Немигающими взглядами смотрят Бес и Мерлин. Впрочем, для Беса это норма ;) Далеко снизу доносится скрежет шагов ХАМмера. Пара камешков, не удержавшись, катятся вниз.
Бобус, решив, что всё равно вечно жив не будешь, смело шагает на сыпуху, успев крикнуть, чтоб соблюдали дистанцию. Следующим пойду я.

Ну и ничего особенного, кстати. Просто идёшь бочком-бочком, иногда едешь пару метров, снова идёшь.
Внизу нас ждало весьма интересное место - так называемый "сухой водопад"*. Все признаки водопада налицо: русло, выточенное в камнях, большая ванна с водой внизу. Нет лишь воды. Что интересно, её здесь никто ни разу и не видел. ХАМмер рассказывает, что лишь однажды видел, но в качестве льда.
Посидели у ванны, пофотографировали ХАМмера, забравшегося на уступ в русле водопада, послушали жужжание тысяч мух (вот достали-то!), попили, двинулись по уходящему вниз от водопада небольшому притоку Узунджи. По пути ХАМмер обращает наше внимание на блестящий камень: большая каменюка сияет благодаря частым мелким вкраплениям чего-то сверкающего (кварц? слюда? к сожалению, я не геолог...). Жаль, что фотография не может этого передать. По крайней мере, не с моим мастерством...

* Сухой водопад.
Сухой водопад безупречен. Он венчает собой Мёртвое ущелье и является идеальной и законченной формой крымского водокапа.

Погуляв немного по замшелым камням, достаточно быстро выходим к месту стоянки. Там много мусора и макарон. Мусор наш, и он разбросан вокруг костра, хотя мы его сложили в пакеты, чтобы, вернувшись из радиалки, взять с собой "в цивилизацию". Макароны тоже наши, их забыли положить кому-нибудь в рюкзак. Дело ясное: похозяйничали скальные зайцы. С трепетом иду к месту схрона рюкзаков. Пронесло: рюкзак не прогрызен.

И вот, настало время покинуть обустроенную стоянку на Узундже и пойти в не слишком желанную цивилизацию (хотя смысл в ней всё же есть - выкинуть мусор, докупить вина... эээ... еды докупить... а я что сказал?). И тут же начинаются разногласия.
Кот настаивает, чтобы шли до Колхозного по руслу Узунджи, ХАМмер с Бобусом возражают - лишняя трата времени и сил. Я представляю себе занудный подъём вверх по "диагональной" тропинке, что буквально вчера ещё был спуском, но сегодня концепция поменялась... И всё же лучше пойду по нему, чем скакать по неизведанным камням русла Узунджи.
В результате Кот идёт по руслу, Бобус, Мерлин, Бес и я - по вчерашней тропе, ХАМмер традиционно сказал "вы-идите-я-догоню". Честно предупреждаем Кота, что если он опоздает на автобус из Родниковского, ждать не будем. Ведь нам к закату надо на Айю попасть, а закат на Айе - это, как известно, святое ;) Игра слов, однако, ведь "Айя" по-гречески - это и есть "Святая".

Скучный диагональный подъём проходится на одном дыхании с чтением про себя мантры: "никогда... больше... не буду... набивать... в рюкзак... столько... хрени!.. никогда... больше... не буду..." ;)
Дыхание, на котором был пройден подъём, восстанавливается пятнадцатиминутными посиделками на вчерашней "закатной" смотровой. Вскоре приходит ХАМмер, немного отдыхаем все вместе и идём дальше.

Путь к Колхозному преимущественно ведёт вниз. Заглядываем в лесочек, ХАМмер показывает колодец (сентябрь, водичка стухла-с), идём дальше. Всё чаще на обочине начинает попадаться мусор. Цивилизация :/

Село (?) Колхозное представляет из себя трогательное единение детского лагеря (из тех, что в славные времена красных галстуков начинались с приставки "пионер-") и некоторого количества хозяйственных построек по его периметру. ХАМмер предлагает идти через лагерь - так быстрее. На заборе надпись, гласящая о том, что через лагерь идти "низя-низя" и стрелка "ходи туда" в сторону ближайшего заросшего оврага. Угу, щас вот всё бросим и в овраг побежим.
Тихо идём по лагерю. Закрыты корпуса и домики, пустуют спортивные площадки. Не сезон.
Ближе к выходу видим людей. Обидно, но вскоре и они видят нас. Раздаются несмелые возгласы "это кто вы такие?". Подходим к воротам, старичок сторож смотрит на нас осуждающе:

- Эээ, туристы, зря вы тут пошли. Вон дирехтор едет, ща вам устроит...

Подъезжает "Фольксваген", из него выходит пожилой дядька и зачитывает нам пятиминутную лекцию о вреде прохода туристов через детские лагеря. Эмоционально, чёрт возьми, весьма эмоционально! Вижу, что Бобус пытается изобразить чувство вины на своём мужественно-небритом лице. Пытаюсь покраснеть из чувства солидарности, но поздно: дирехтор махнул рукой и уехал.

- Ну и вали-вали, - цедит Бобус вслед "Фольксу". Выражение скорби и вины с него как рукой сняло.

Проходя мимо очередных хозяйственных построек, разминулись с маленьким фургоном, чьи пассажиры обменялись с ХАМмером рукомашеством. Подозрительный он человек, этот ХАМмер: всех знает... ;)

ХАМмер: В "Таврии"-фургоне ехал Лёха, тот самый человек, благодаря которому я и познакомился поближе (изнутри) с Чайным домиком. Он сейчас типа директор в гостинице "Узунджа", той, что знаки поставила, в том числе и на развилке на Колхозное в Родниковском.

* * *

Из воспоминаний Кота:
Если кто то вам скажет, что в нижней части каньона Узунджи нечего смотреть после верхней - не верьте. Даже если мало воды, всё равно не верьте, идите и смотрите, идите сами! :)
В мелководье можно пройти по непроходимому в половодье ущелью, перепрыгивая по камням и скалам, выступившим из воды. С них в это время очень удобно рассматривать в прозрачной воде рачков и их домики. На обнажившихся элементах можно разглядеть, что причудливое бежево-коричневое велюровое дно каньона получается в процессе отложения солей прямо на живом мхе, покрывающем камни. Окаменев, соли скрепляют в единый слой листочки, веточки, ракушки и камни. Получаются многослойные ковры с причудливыми рисунками. Все это играет красками в лучах отраженных от водной ряби солнечных зайчиков.
Но когда вода исчезает подо дном совсем, краски бледнеют и идти становится уже неинтересно. От этого места я стал искать более короткую и прямую дорогу. И нашел ее вдоль трубопровода, вбирающего в себя воду из родника на склоне левого берега. Труба извивается гораздо плавнее реки. А вдоль водопровода натоптана удобная тропа. Она и позволила мне ускориться и успеть нагнать остальных до отправления автобуса.
Мне даже хватило времени, чтобы купить и напиться Каберне вприкуску с любимым мороженым "Лакомка". Пять предыдущих дней я пил антибиотики и не имел возможности участвовать в вечерних вакханалиях. Теперь же я мог утолить неимоверно разросшуюся жажду. Но только так, чтобы суметь через пару часов подниматься на Кокия-Калу :)

* * *

Помню, в детстве я смотрел я смотрел какую-то французскую комедию, где бравые французские зольдаты издевались над своим сержантом, подсунув ему обувь на размер меньше. Когда этот сержант возвращался в расположение своей части после марш-броска, у него дымились ботинки.
Не знаю, кто был этими зольдатами в моём случае, да и вообще не уверен, что обувь мне кто-то подменил, но дым уже вот-вот готов был показаться. Ничто так не убивает привыкшие к камням и сыпухам нежные ноги туриста, как монотонная лента условно-асфальтовой дороги. К примеру, тянущаяся от Колхозного до Родниковского пара "додубов" пытки.

Дорога интимно прижалась к весьма отвесному склону каньона Узунджи, снова ставшего каньоном. Другой склон ещё более отвесен. Красиво. Бобус снова озвучивает желание когда-нибудь пройти от Колхозного до Родниковского низом. Все молча соглашаются, в глазах появляется выражение тревоги и одновременно облегчения ("конечно, надо, только не сейчас"). Сзади на пределе видимости волшебным образом появляется светлая фигурка быстро идущего Кота.
Экспрессом проходим поворот к пещере Скельской. Люди, легковушки, микроавтобусы. На фиг, на фиг, в другой раз. Сейчас уж лучше до Родниковского, там магазииинчик, автоообусик... Интересно, Кот польстится на пещеру?

После поворота к Скельской на дороге появляется полноценный асфальт, в нашей среде рождается второе дыхание. Близость живительной влаги манит. Окраины Родниковского минуются со свистом, мы буквально выбегам к остановки, кидаем у обочины рюкзаки - иии...

* * *

Живительная влага обильными ручьями струится в нутро перегретого организма туристической банды. Мы с Мерлином - представители "секции мягкой игрушки", пьём лимонад. Бобус, Бес и ХАМмер идут разрядом выше, у них в руках бутылки с прохладным пивом. Кот сдаёт норматив не меньше, чем на мастера спорта: он слился в экстазе с пакетом каберне. Жарко.

Всё-таки время бежит, и жизнь не стоит на месте. Когда-то в этих местах, наверняка, ездили старички-"ЗиЛы", потом их сменили "горбатые" "ЛАЗы", затем им на смену пришли "ЛАЗы" обычные...
Снизу из-за поворота буквально выпрыгнул широченный "МАЗ" и, урча мощным движком, подкатил к остановке. Цивилизация...

Сидя в удобном кресле нового автобуса, воспринимаешь жизнь несколько иначе. Свысока смотришь на сарайчики, проплывающие за большим, слегка тонированным окном. Недоумённо изгибаешь брови, видя грунтовки, уходящие в лес, что покрывает склоны гор. Зачем туда ходить? Ведь есть автобус, который домчит тебя в считанные минуты туда, куда пешком ты будешь добираться целый день.
За окном сменяют друг друга домики, деревья, лесистые склоны холмов. Дорога ныряет в Орлиное.
Остановка. За окном ходят люди, виднеется чебуречная. Вспышка памяти.
Play.

... Холодный май...
... Погода хмурилась, холодало, от остановки непозволительно заманчиво отъезжали автобусы на Севастополь...
... Словно колхозники в светлой памяти советских фильмах про посевную и уборочную, мы запрыгнули в кузов...

Stop.
Какой ещё автобус? Какие ещё надменные взгляды из-за тонированного стекла? Скоро Гончарное, скоро снова вверх, туда, где нет автобусов, магазинов и прочих нужных вещей, от которых так часто хочется отдохнуть.

Крайние минуты езды, заключительные фразы разговоров с ХАМмером, который не будет выходить из транспорта, а поедет на нём на 5-й километр, затем домой - в Балаклаву. Дела, дела... А ведь так хотелось разделить с ним ещё денёк на Айе, но, видимо, не в этот раз. Спасибо за те дни, что он нас водил своими полуизвестными тропами. Ведь мы ещё погуляем, правда?

* * *

Опустошение магазина в Гончарном происходило наряду с заклеиванием ног свежими порциями пластыря. Недолгая, казалось бы, прогулка по асфальту от остановки добавила ещё немного неприятных ощущений. Я бы списал всё на свои дешёвые ботинки, но попутчики с более узкоспециализированной походной обувью, судя по отзывам, испытывали тот же букет удовольствий. Заклеившись, я критично оглядел ногу и... отклеил пластырь обратно. Тут обувь менять надо, а не примочки делать. Словом, будь что будет.
Выходили мы из Гончарного весьма утяжелённые, поскольку воду пришлось тащить с собой. Местное население в лице трёх поддатых "чиста пацаном", присевших у забора, в приступе человеколюбия пыталось заставить нас одуматься ("да вы куда?.. Инжир - он вот там, вы не туда идёте"). Мы кивнули в знак согласия и, сославшись на тайные знания о малоизвестных тропах на Инжир, продолжили путь "не туда".

Небо окутывалось серой пеленой. Бобус хмурился, недоверчиво изгибая брови, глядя то на небо, но на дорогу. Кончики усов медленно, но верно стремились вниз. Дорога, которой я вёл "на Айю" подозрительно совпадала с той, которая однажды чуть не умотала Бобуса окончательно.
Я на провокации не поддавался. Во-первых, весной мы спускались с Айи по вполне нормальной дороге, а стало быть, возникала уверенность, что столь нежно хранимая в памяти Бобуса "негуманная" дорога наверх - это не та, по которой мы пойдём. Во-вторых, как только мы сошли с асфальта, ноги почувствовали себя на порядок лучше, словно натоптанные за день мозоли начали пропадать. К моменту поворота в лес нижние конечности ощущали себя лучше уже порядка на три.

Возле поворота Бобус задумчиво сообщил, что, видимо, сюда-то они в своё время и не свернули. И снова напрягся: в возможность подъёма на Айю "малой кровью" Бобус не верил. Я же старался быть убедительным, мол, всё будет окейно, там идти-то - тьфу! Хотя, признаться, ни разу здесь не поднимался, а только спускался один раз ;)
Каких-то сто метров спустя обозначилась развилка.

- Ну угадайте, куда нам? - ехидно улыбнулся я. Правая дорога шла достаточно ровно, левая - забирала вверх. На меня посмотрели восемь недобрых глаз. Ну что вы, право, не стоит благодарности...

Сказать честно, всё же как-то невесело идти вверх. Пусть даже и по относительно гуманному подъёму, всё равно заедает монотонность. Зато Бобусу было явно в кайф, его мрачные ожидания не подтвердились: ни тебе листьев по колено, ни тебе скользкой грязи под ними. Иди себе спокойно, а приёмник GPS сам на будущее трек запишет.

- Такой гуманный подъём...
- Самый гуманный подъём - это спуск!

Тем временем сверху начало что-то капать. Шьорт побьери, мы так не договаривались! Но сворачивать поздно, нас ждёт Кокия-Кала*, дождь должен прекратиться - и не волнует!
Дождь осознал и прекратился.
Вообще ситуация напоминала майскую, тогда тоже добирались на Айю при достаточно мерзкой пасмурное погоде, но на самой Айе распогодилось и хорошо позакАтилось. Вот и сейчас впереди, где-то в районе Кокия-Калы небо было явно светлее.

* Кокия-Кала.
Кокия-Кала опасна. Но красива. Поэтому она воспринимается как красивая женщина, которую только увидишь - и сразу хочется на неё хочется забраться. Однако, с неё можно грохнуться, поэтому Кокия-Кала - женщина опасная.

* * *

К беседке на перекрёстке лесных дорог вышли достаточно быстро и неожиданно. От неожиданности даже присели и поели немного. Идти осталось не очень долго, всего-то длинный спуск вниз и короткий победный подъём на Кокия-Калу.
На спуске вниз традиционно сделали паузу... Кто сказал "скушали Twix"? Ни разу не. Сделали паузу у тропинки к роднику Демир-Капу-Чокрак*. Было интересно, дожил ли родник до осени, и я спустился проверить. И что вы думаете - он дожил! По своим меркам даже неплохо так работал: двухлитровую бутылку можно было набрать минут за 10. Случись на такой водопровод рассчитывать туристам, я бы им не завидовал, но от жажды загнуться такой источник не даст - уже хорошо.

* Демир-Капу-Чокрак.
Демир-Капу-Чокрак коварен. Он может быть, а может и не быть. Поэтому если он есть - это, конечно, хорошо, но радости особой не приносит, поскольку и не ждали как-то.

На спуске Бобус указал очередную колею, уходящую вправо, в сторону Арфен-Чаир-Буруна, и сказал, что им с Котом завтра сюда. Именно там, западнее, начинаются тайные горные тропы, едва заметные на отвесных обрывах, которые ведут к Инжиру. И накатила лёгкая волна печали: завтра наши пути расходятся...

Видимо, на четвёртый день похода нас переполняла настолько невиданная бодрость, что на Кокия-Калу мы забрались с одного захода. Причём на этот раз даже не остановились возле казармы, напротив которой была майская "островная" стоянка, а экспрессом пропыхтели аж к самому верхнему капониру.
Ни грамма заката не должно быть пропущено. Кот, едва сняв рюкзак, достаёт купленный в Родниковском тетра-пак с каберне.
Айя...

* * *

Забегая вперёд, скажу, что закат по сравнению с майским не удался. Не было той воздушности, тех неповторимых лучей. Но тут же смягчу приговор: закат на Айе - это всё равно хорошо. Это мягкие лучи солнца, ласкающие лицо, и будто стекающие по отвесным стенам в манящую чашу Затерянного Мира, это созерцание Инжира и Балаклавы, таинственно прячущихся в вечерней дымке, это осторожный глоток вина, призванный не опьянить, а лишь дополнить те ощущения, что дарит солнце.
Иными словами, некоторое время, даже не могу сказать, какое, мы не пошевелили и пальцем для установки палаток. Слава лентяям-романтикам! ;) Пользуясь случаем, позвонил супруге. Может, это и дорого, но пусть будет такая традиция - звонить с Айи. А лучше пусть в следующий раз мы будем вдвоём. Традиция не пропадёт, вместе придумаем, кому позвонить :)

Как только стало ясно, что скоро будет темно, сразу появились палатки и кострище. Палатки укреплялись с особым тщанием и цинизмом. Повторять подвиг Бобуса, когда их группу ночью чуть не сдуло, никому не хотелось.
Костёр (Кот по традиции отринул идею готовки на примусе) разожгли уже в темноте, усталые, но довольные. Впрочем, примус всё равно параллельно с костром делал своё нужное человечеству дело. А человечество тем временем слонялось и фотографировало.
Некоторое время вокруг бегала лисица, но потом она небезосновательно решила, что мы психи, и удалилась в поисках более лёгкой пищи.

Когда мы с Бобусом бродили по высшей точке Кокия-Калы, то там, то сям примащивая свои штативы и раздумывая, как бы что-нибудь выгодно подсветить с фонариком, со стороны "нашего" капонира на площадку поднялся человек.
Раз человек - значит, кто-то из наших.
Два человек. Ещё кто-то из наших?
Три человек. Не понял. Бес, Кот и Мерлин - все трое к нам пришли, что ли? Только во-первых, непохожи, а во-вторых…
Четыре человек.
Пять человек. Ну ни фига себе! Оказывается, планета обитаема.

Кокия-Кала нравится не только нам. Теперь я знаю, что она нравится ещё как минимум шестерым украинским товарищам ("здравствуйте, донецкие мы"), группе с музыкальным уклоном. Почему с музыкальным? Всё просто: у них был с собой инстрУмент.
Тамтам*.

* Тамтам.
Тамтам страшен. Извлекаемые с его помощью чарующие аккорды и переливы приманивают всех кобанчегов в радиусе 20 километров.

* * *

В котелке шкворчали макароны, медленно расплавляя на себе сыр. Бобус готовил фирменное блюдо, которое в их банде принято готовить у Пании. Конечно, Айя - это совсем не Пания, но макароны с сыром покатят и здесь. Пока блюдо готовилось, мы на свой лад готовились к его вкушению. Тренировались, так сказать.
В качестве тренировки отдельного доброго слова заслуживают молдавский коньяк "Дойна" и интернациональный бутерброд из чёрного хлеба, шпротов и ломтика лимона. "Жизнь удалась", - крутилась в голове мысль, подбадриваемая пульсом звучащего с верхней площадки донецкого тамтама.

Потом Бобус убежал. Он рыскал в темноте близ нашего небольшого лагеря и искал Кадр. Кадр должен был стать ночным, таинственным и подсвеченным фонариками. Хруст сухостоя раздавался то там, то сям. Донецкие барабанщики, видимо, тоже слышали хруст и что-то урывками видели в темноте, тамтам замолк.
Кадр Бобус, на мой взгляд, нашёл. Это случилось у соседнего капонира, чьи стены и "ворота" были ловко подсвечены двумя разными источниками света и сняты с применением "световой кисти". Бобус у нас художник, однако, способный ради искусства пожертвовать своим коньяком.

- Толя, может, ты подойдёшь, выпьешь с нами? А то неудобно как-то, коньяк твой, а тебя нет...
- Да вы наливайте, пейте, я скоро подойду.
- Мы наливаем и пьём. Ты к какой именно фазе хочешь подойти? - неподражаемый Бес. Ноу комментс :)

22:20. Макароны (мммняммм) съедены, коньяк ещё есть, и уже хочется петь. Что может помешать пятерым благородным джентльменам, когда им хочется спеть? Отсутствие гитары? Сейчас мы не привередливы. Смолкший донецкий тамтам? Едва ли. А раз ничего не мешало, мы и начали. Репертуар был походно-романтический.

- Ничего на свете лучше нету…

Тынц коньячку.

- Повесил свой сюртук на спинку стула музыкант…

Хвать ещё глоток.

- Забытую песню несёт ветерок…

И ещё немного. И... Щёлк! Концентрация коньяка достигла отметки умственного раскрепощения. Буйство музыкальных стилей расцвело пышным цветом, являя миру содержимое закромов нашей с Бесом памяти.

- Меня нашли на свалке, индустриалке, меня воспитывали Алики и Галки...

Там-там испуганно запульсировал.

- Эх поеду-к я в Донецк и куплю себе очки, и тогда аще вконец обалдеют девочки!!!

После этой строчки тамтам замолчал навсегда.

* * *

Где-то ближе к полуночи на улице резко потеплело (с чего бы это?) и мы вытащили на улицу пенки со спальниками. Ещё какое-то время валялись и ловили кайф от ощущения себя на вершине Кокия-Калы, в самом сердце мыса Айя. Звёзды, небольшой ветер, мерцающие вдали огни Балаклавы и Севастополя. Где-то там сейчас ХАМмер...
Мысли набегали одна за другой, словно морские волны. Интересная штука - жизнь. Никогда не знаешь, что и как обернётся. Думал ли я лет пять тому назад, что буду ходить в походы? Что буду вот так смотреть в звёздное небо над Айей?
Думал ли я, что наковыряюсь этим вечером? Ой не знаю.
Думал ли Бес хоть что-то, когда покупал в Гончарном 0,5 коктебельского "Кара-Дага"? Загадка.
Догадывался ли Бобус, что можно так орать песни без гитары?
Предполагали ли донецкие барабанщики, что у них будут такие ненормальные соседи? Кстати...

- А ведь ещё три часа назад это мы считали донецких странными.

;)